фотоаппаратов и телевизионных камер, антен­ны радиотелескопов и исследовательских радио­локаторов и щупальца других приборов. Стан­ция может, получив команду с Земли, запом­нить ее и выполнить в заданное время. По команде с Земли на расстоянии в сотни миллио­нов километров на такой станции можно вклю­чить реактивный двигатель и тем самым подпра­вить орбиту, чтобы станция подошла ближе к заданной планете.

«Марс-1».

«Марс-1» оснастили обширным комплексом аппаратов. Телевизионное устройство долж­но было получить снимки с поверхности планеты, спектрорефлексометр — обнаруживать органические покровы, спектрограф — изучить полосы поглощения озона в атмосфере Марса, магнитометры — обнаруживать магнитные по­ля Марса и измерять магнитные поля в косми­ческом пространстве. Кроме того, на станции были два вида счетчиков космических частиц, радиотелескоп, чтобы изучать космическое радиоизлучение, протонные ловушки и, наконец, датчики для регистрации микроме­теоритов.

Корпус станции состоял из двух герметич­ных отсеков — орбитального и планетного. В первом была аппаратура, работающая во время полета к Марсу; во втором — научные приборы, которые должны были включиться в непосредственной близости от планеты. Авто­матическая станция напоминает огромного жу­ка, раскинувшего во все стороны крылья сол­нечных батарей, усы и зонтики антенн, шары ионных ловушек и трубки магнитометров. Блестят зрачки-объективы фототелевизионной ап­паратуры и корпуса других приборов. Этот «жук» ощетинился своими усами сразу же пос­ле отделения от ракеты, стартовавшей со спутника.

Наибольшую нагрузку на станции несли при­боры орбитального контейнера. Система ориента­ции обеспечивала такое положение станции, чтобы солнечные батареи все время получали энергию от Солнца.

Сложная жидкостная система терморегули­рования состояла из теплообменников, распо­ложенных внутри отсеков, и полушарий-радиа­торов вне корпуса станции. Разноцветные по­лосы полусферических радиаторов — это раз­личные покрытия бачков, по-разному отражаю­щие солнечные лучи, а значит, и по-разному нагреваемые Солнцем. В зависимости от тем­пературы внутри станции нагнеталась из внешних радиаторов во внутренние холодная или теплая жидкость. Переданные из космоса измерения свидетельствовали о том, что в станции поддерживалась практически «комнатная» температура: 20—30°.

Напряженно работал радиокомплекс стан­ции. С Земли шли десятки радиосигналов, ко­торыми последовательно включались те или иные приборы. Три радиопередатчика, работаю­щих в метровом (1,6 м), дециметровом (32 см) и сантиметровом диапазонах (5 и 8 см), сооб­щали нам о скорости, направлении и местона­хождении станции. Сеансы радиосвязи со стан­цией могли производиться через 2, 5 и 15 суток. Эти интервалы были выбраны с та­ким расчетом, чтобы обеспечить подзарядку бортовых аккумуляторов от солнечных ба­тарей и чтобы радиосвязь устанавливалась в то время, когда «радиовидимость» станции наилучшая.

Многие сведения, переданные с «Марса-1», по-новому осветили физические процессы, про­исходящие в околосолнечном пространстве. Не­которые сведения были неожиданными. Отме­чен чрезвычайно интенсивный поток солнеч­ных корпускул, как бы порыв «солнечного ветра». Установлено, что несколько возросла интенсив­ность космического излучения со времени по­лета лунников. На сравнительно небольшом расстоянии от Земли датчики станции зареги­стрировали неоднократные столкновения с ми­крометеоритами; когда же станция удалилась на несколько сотен тысяч километров, число соударений резко сократилось.

21 марта 1963 г. был проведен очередной сеанс радиосвязи на расстоянии в 106 млн. км. Но это был последний сеанс. Станция начала бес­порядочно вращаться, и ее антенна не ориен­тировалась больше на Землю. Как показали расчеты, станция должна была пройти около Марса на расстоянии 193 тыс. км. Если бы

48